Давление на бизнес оформляют как защиту трудящихся
25.09.2026
Статья 145.1 Уголовного кодекса (УК) о невыплате зарплат, пенсий и пособий все чаще становится инструментом давления на бизнес, констатировали участники круглого стола в Федеральной палате адвокатов (ФПА) РФ. Правоохранители часто открывают расследования по формальным основаниям вне зависимости от объективной ситуации с неплатежеспособностью. С начала 2026 года возбуждена почти тысяча дел, но до приговоров дошла малая часть: остальные прекращены сразу после вынужденной выплаты задолженности.
Фото с сайта
На круглом столе по практике применения ст. 145.1 УК обсудили системные сложности расследования подобных преступлений и направления возможного изменения УК. Например, есть инициатива наделить бизнес-омбудсменов правом участвовать в таких делах на стороне защиты.
Мероприятие организовал Центр общественных процедур (ЦОП) «Защита бизнеса» при поддержке ФПА и уполномоченного по защите прав предпринимателей в Москве. Президент ФПА РФ Светлана Володина подчеркнула важность содержательного диалога адвокатуры с государственными и судебными органами. Она отметила, что поднятые на круглом столе проблемы и варианты их решения будут доведены до уполномоченного по правам человека в РФ.
По информации «НГ», были обсуждены, к примеру, такие процессуальные дефекты: отказы во включении новых вопросов в бухгалтерские экспертизы, отсутствие актуальных расчетов по объемам невыплат, игнорирование добросовестности действий руководителя. Прозвучал и ряд предложений по совершенствованию правоприменения. Например, о единообразном подходе к трактовке понятий «реальная возможность выплаты» и «иная личная заинтересованность». Или, допустим, о финансовом исследовании не только размеров задолженности, но и наличия возможности выплат. А также о разграничении ответственности, чтобы сам факт неисполнения денежного обязательства не становился основанием для уголовного преследования руководителя.
Как пояснил «НГ» председатель московской коллегии адвокатов «Курганов и партнеры» Алексей Курганов, проблема правоприменения ст. 145.1 УК и заключается в «возможности привлечения руководителя предприятия, организации к уголовной ответственности по формальным основаниям». По его словам, для следствия зачастую достаточно самого факта несвоевременной выплаты и осведомленности о том такого руководителя. Доводы защиты о наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, не принимаются – скажем, о блокировках или арестах счетов и имущества предприятия при том, что имеющихся средств достаточно для выплат. Вместе с тем, заметил Курганов, дело не в отсутствии правовых ориентиров, они существуют. И Верховный суд (ВС) РФ указывает на необходимость устанавливать реальную финансовую возможность выплаты, обстоятельства образования задолженности, ее период и размер, а также субъективное отношение руководителя к содеянному. «Так что проблема в том, как это реализуется на практике», – подчеркнул он.
Сопредседатель ЦОП «Защита бизнеса», председатель Коллегии Адвокатов «Люди дела» Борис Федосимов напомнил «НГ», что ст. 145.1 УК появилась в 1999 году и она изначально задумывалась как средство защиты работников от недобросовестных работодателей, уклоняющихся от выплат при наличии денег. Тонкость здесь в том, что «состав построен вокруг корыстной или иной личной заинтересованности, а этот признак на практике толкуется очень широко». В результате под уголовное преследование попадают не только злостные неплательщики, но и добросовестные предприниматели, оказавшиеся в кассовом разрыве из-за срыва оплат по контрактам, банкротства заказчиков или общего кризиса в отрасли. Внимание же юристов к этой проблематике объясняется резким всплеском применения статьи. С начала 2026 года возбуждена почти тысяча дел, установленный ущерб составил 11 млрд руб. И в суды уже направлено в полтора раза больше дел, чем за аналогичный период годом ранее. Так что статья начала работать как инструмент принуждения: дела нередко завершаются не приговорами, а погашением долга вне зависимости от возможности сделать это без ущерба для бизнеса.
О том же свидетельствуют и цифры, приведенные столичным бизнес-омбудсменом Татьяной Сизовой. В 2025-м в московский главк Следственного комитета России поступило 342 сообщения о преступлениях по ст. 145.1. Число возбужденных дел выросло на 27%, в суд направлены 149 дел. В первом квартале 2026-го уже 108 сообщений, возбужденных дел – 83, 64 уже в суде. В итоге за первую половину 2026 года в Москве зарегистрировано 10,6 тыс. преступлений экономической направленности, что на 37,5% больше прошлогоднего показателя. Эта статистика, пояснил «НГ» Федосимов, показывает, что статья все чаще используется не для наказания виновных, а как рычаг давления. И поэтому почти каждое четвертое возбужденное дело действительно заканчивается прекращением после погашения задолженности. Кстати, на стадии следствия возмещено 10 из 11 млрд руб. ущерба. «Уголовный процесс фактически превращается в механизм принудительного взыскания, что дискредитирует саму идею уголовной охраны трудовых прав и создает почву для злоупотреблений», – заявил Федосимов.
Он напомнил, что от ст. 145.1 стали страдать прежде всего руководители и собственники предприятий, которые подпали под объективные финансовые трудности. То есть типичный сценарий таков: у компании случился кассовый разрыв, поскольку госзаказчик или крупный контрагент не заплатил вовремя, но следствие не интересуется причинами неплатежеспособности. Конечно, в теории корыстная заинтересованность подлежит доказыванию, но на практике ее часто предполагают из самого факта невыплаты. Федосимов обозначил для «НГ» несколько видов злоупотреблений. Это и возбуждение дел без проверки реальной финансовой возможности работодателя, хотя пленум ВС РФ в постановлении № 46 прямо требует ее устанавливать. Это и аресты счетов и имущества на стадии следствия, которые парализуют работу компании и делают погашение долга невозможным. Это и использование данной статьи работниками или конкурентами как способа давления в гражданском споре, когда трудовой конфликт искусственно переводится в уголовную плоскость. И, наконец, это выборочное применение нормы, когда в одном регионе за аналогичную задолженность дело возбуждают, а в другом – ограничиваются замечаниями трудовой инспекции.
Федосимов отметил, что масштаб именно заказных дел документарно измерить сложно, но сама конструкция статьи располагает к давлению: дело легко возбудить по заявлению работника, пороги по срокам невыплаты низкие, а реальные сроки назначаются лишь в 1,8% случаев. Это значит, что для заказчика ценность представляет не приговор, а сам процесс с обысками, арестами счетов и репутационными потерями. Поэтому, по мнению Федосимова, менять нужно несколько позиций. Во-первых, закрепить обязательный финансово-экономический анализ до возбуждения дела, чтобы следствие обязано было установить наличие или отсутствие реальной возможности платить. Во-вторых, разграничить в законе объективную неплатежеспособность и виновное уклонение, переведя первую в административную плоскость. Также стоило бы расширить действие примечания 2 ст. 145.1, чтобы погашение долга до передачи дела в суд безусловно прекращало преследование, и ограничить аресты активов сверх суммы задолженности. Такого рода меры, полагает адвокат, «сохранят защиту работников от злостных неплательщиков, но закроют канал для давления на честный бизнес».
Руководитель практики налоговых споров в московской коллегии адвокатов «Курганов и партнеры» Елена Пережегина обратила внимание на социальные и экономические последствия случаев такого давления. По ее словам, от него страдают прежде всего работники предприятий, вынужденные искать себе новые места, а также бизнес в целом: закрываются предприятия, в бюджет не перечисляются налоги, наносится ущерб экономике страны. При этом адвокат подтвердила, что у органов следствия «имеются колоссальные возможности для давления на руководителей», которые используются в том числе для улучшения показателей статистической отчетности.
Управляющий партнер адвокатского бюро «Юрлов и Партнеры» Павел Юрлов – сопредседатель Центра правовой поддержки промышленников и предпринимателей при МОСПП (РОР) видит основную опасность в снижении индекса желающих заниматься предпринимательством или быть руководителем компании. «Даже прекращенное дело разрушает бизнес и репутацию предпринимателя, а судимость закрывает вход в ряд профессий, усложняет получение кредитов», – напомнил он. И страдают нередко руководители и собственники тех компаний, которые объективно попали в финансовую яму: кассовый разрыв, блокировка счета, срыв контракта или просрочка оплаты со стороны контрагента. Это явно не злостные неплательщики. «Проблемы три. Во-первых, формальность доследственной проверки: не анализируют дебиторскую задолженность, движение средств, аресты активов. Во-вторых, не разграничивают объективные причины от вывода активов. В-третьих, есть расширительное толкование корыстной заинтересованности: обычная приоритизация платежей трактуется как личная выгода», – подчеркнул Юрлов. То есть любое заявление о невыплате – это повод для проверки, изъятия документов и паралича предприятия. После чего, даже если дело прекращается, то ущерб уже нанесен. «Мы не против ст. 145. 1 УК, но она должна наказывать за умысел, а не за кассовый разрыв. Мы предлагаем: обязательный финансово-экономический анализ до возбуждения дела; перечень объективных обстоятельств, исключающих дело; безусловное прекращение при полном погашении долга до удаления суда в совещательную комнату; уточнение пленумом ВС РФ критериев корыстной заинтересованности; единую методику экспертизы. В законодательстве закрепить досудебный порядок, дифференцирование ответственности и категорию уголовного проступка для нетяжких случаев. И, конечно, защита работников от недобросовестных работодателей должна оставаться безусловной», – пояснил собеседник «НГ».
Екатерина Трифонова
Источник: газета "Независимая"
Команда:
